Путешествие по Канаде.

В далёкой глуши, в квебекских горах района Шодиер-Аппалачи есть небольшая деревушка с красивым именем – Турвиль (Tourville). В конце девятнадцатого века в этих краях жила пара десятков крестьянских семей, стояла часовенка, в которую изредка забредал окружной священник, - а так службы служили по очереди самые уважаемые селяне да медведи рыскалив.
Местные детишки учились в школе-интернате, приезжая домой лишь на праздники и на каникулы (все жители Канады, несомненно, читали роман Арлет Кутюр «Дочери Калеба» - так вот, описанная там сельская школа была совершенно типична для всех крестьянских уголков страны).

А в семье крестьянина Клермона Дюпура была дочь – красавица, несравненная Ирен Дюпур (Irène Dupour) – шестой ребёнок из пятнадцати детишек (половина из них, впрочем, умерли в младенчестве – такова уж была в те времена печальная участь многих детей).

Когда Ирен исполнилось шестнадцать лет, родители её из школы забрали, сочтя, что и так уж долго училась – соседские девочки уже года три как с хозяйством с утра до вечера управлялись, а эту шуструю от книг не оттащить было, а от книг все беды, как известно.

И Ирен тоже приступила к работе – кур покормить, воды принести, пол подмести, перины взбить, порося зарезать (обычно, живность резать женщинам доверяли – у них это сноровисто получается, лучше, чем у мужчин).

Никуда, дальше городишка Боссе, в котором аж тысяча человек проживало и где местная ярмарка раз в год устраивалась – даже пожарный оркестр играл!, Ирен, конечно, не выезжала. Не принято было у крестьян путешествовать. И то, не на дрожках же по ухабам сотни километров ехать до крупных городов?

И вот однажды в летнюю субботу, в 29 августа 1889 года, Ирен, завершив по полудню обычные дела по хозяйству, отпросилась у батюшки с матушкой сходить в гости к подружке сверстнице. Родители девушку отпустили – идти к подруге было недолго, не больше получаса, да всё берегом речки Уаль, полем и лугом. Ни тебе леса дремучего, ни тебе омутов тягучих. Ни медведей голодных – лето ведь. Ни человека злого – тут на сто километров вокруг чихнёшь, вся округа знать будет.

Да и девушка выросла тут же, смекалистая и сноровистая. Бояться нечего. Вот Ирен к подруге и отправилась.

Ночевать девушка домой не пришла, чему родители не удивились – заболтались подружки, а впереди воскресенье, выходной.

Но когда семейство явилось поутру в церковь, они увидели подругу Ирен, которая, в ответ на недоуменный вопрос, поведала, что Ирен вчера к ней не заходила.

Тут-то родители и встревожились. Бросились дочку искать. Искали долго, искали всей деревней. Собаки даже след взяли, дошли до речки, а там след пропал. Тут-то и решили, что, наверняка, наклонилась над водой, вдруг голова закружилась, девица в воду упала, захлебнулась, течение унесло. Редко, но такие случаи бывали. Тело потом находили за много километров ниже по течению.

Но на сей раз всё было иначе. Прошло три месяца. По пропавшей Ирене отслужили панихиду, забывать её стали потихоньку, мать иногда плакала, отец сурово трубку курил, но свыклись с кончиной.

И вот тут!!! Появляется однажды утром перед домом верховой. Местный полицейский комиссар, который на район, величиной с пол-Бельгии, один всю полицейскую власть представляет. Спешивается, к хозяину подходит, честь отдаёт (а Клермон начальство уважает, встал, отряхнулся, трубку отложил в сторонку) и спрашивает, после того, поздоровались да представились друг другу:

- Это у Вас дочь пропала три месяца тому? - У меня, - печально отвечает Клермон, - я же бумаги справил, акт о гибели Вами и подписан, чай. - Это-то я знаю, я проверил по бумагам. А есть ли у вас её фотография? - Как ни быть, не хуже людей мы. Раз в год на ярмарке семейное фото делаем. Вот, на стенке висит под стеклом. Она подле хозяйки…

Тут комиссар достает из кармана ещё одну фотографию, сличает с той, что висит на стене и удовлетворенно хмыкает:

- Ну, радуйся, отец. Жива твоя дочь! - Как жива! Господи, что, где, куда, неужто выловили, а она просто память потеряла, теперь в себя в больнице пришла… - Не знаю ничего отец, знаю только, что из самого Монреаля прислали фотографию, с требованием сличить с фото дочери твоей, коли таковое найдется, а коли нет, тебе показать эту фотографию (и протягивает Клермону снимок).

Клермон радуется: - Она! Ирена наша ненаглядная! Когда можно ехать за ней, из больницы забрать?

Комиссар плечами пожимает – ничего не знаю.

Ладно, одним словом, отец лошадь запряг, в райцентр поскакал, оттуда телеграф дали в Монреаль, мол, где дочь-то пропавшая.

А вот дальше чудеса начинаются. Из Монреаля пришел ответ, подписанный самим премьером Квебека Мерсье: - Срочно отправить господина Клермона Дюпура в Монреаль за счет казны с целью выяснения обстоятельств связанных с пропажей дочери. Дочь жива и здорова. Остальное по приезде.

Дюпур подчиняться властям привык, тем более, что дочь здорова…

И через два дня Дюпур уже был в Монреале, добравшись на поезде (впервые в жизни по железной дороге ехал!).

Приходит к премьеру, его пропускают, в кабинет вводят. Сам премьер ему руку жмёт и просит садиться. И ошарашивает крестьянина:

- Господин Дюпут, я решил самолично заняться делом Вашей дочери в связи с необъяснимыми обстоятельствами, сопутствующими ей в последние три месяца. Я уже в курсе того, что Ирена пропала, выйдя из дома 29 августа 1889 года в далекой затерянной лесной деревушке, где живёт два десятка семей и от которой до ближайшего даже настоящей дороги нет.

Но дело в том, что, судя по всему, Ирена Дюпур явилась 25 сентября, то есть спустя месяц после пропажи, к консулу Франции в Претории, Республика Трансвааль, что в Южной Африке. Она была голодна, в изодранной одежде, растерянная и испуганная. Оказалось, 29 августа, то есть, в день её пропажи в родной деревне, Ирена вышла на ферму трансваальского бура-колониста Вера Хармеля, с которым она даже не могла объясниться, так как тот ни на одном языке, кроме африкаанс не говорил. Только через три недели фермер, убрав урожай, сумел поехать с Иреной в город, где она и пришла к консулу Франции (консула Канады в стране просто не было).

По её словам, отправившись к подруге, Ирена подошла к реке, где действительно почувствовала слабость. Присела на камень, закрыла глаза, вроде бы, потеряла сознание, а очнувшись, вдруг с ужасом увидела, что находится в саванне, а напротив сидит жуткий зверь лев и с укоризной на неё смотрит. Она бросилась бежать, куда глаза глядят, и случайно наткнулась на ферму семейства буров. Повезло, конечно.

Консул Франции отправил официальное письмо и изложением обстоятельств дела в Париж. Полиция Трансвааля провела расследование. Из Парижа в Квебек была переправлена фотография Ирены, сделанная в Претории. Да и без неё сомнений не было – один акцент Ирены чего стоил…

Одним словом, к рождеству 1989 года девушка вернулась на корабле домой – за казенный счет, откуда у нее деньги на билеты? Её вызвали к премьеру, где она рассказала свою историю. Присутствующие выслушали рассказ девушки с огромным вниманием и удивлением. Объяснить случай с материалистических позиций было невозможно. Девушку проводили домой, в родную деревушку.

И тут….

Премьер-министр Квебека отдал приказ о тщательном расследовании дела, так как поверить в таинственное перемещение девушки один день из Квебека в Южную Африку он просто не мог!